![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
twowerКак и было определено планом операции, к 23:00 7 августа части 745-го стрелкового полка сосредоточились на месте предстоящей переправы. Но транспорт, который должен был доставить армейские переправочные средства, опаздывал. Безрезультатно прождав лодки три часа, подразделения полка были вынуждены начать переправу с помощью подручных средств. Только в 4 утра прибыла часть переправочных средств. В лихорадочной спешке до рассвета удалось переправить на правый берег Дона лишь часть 2-го стрелкового батальона и весь 3-й сб 745-го сп.
Противник обнаружил высадку около 03:30. Как только спасительная тьма ночи стала рассеиваться, венгры немедленно открыли огонь из орудий, минометов и пулеметов по переправочным средствам и высадившимся войскам. Переправу на участке 745-го сп пришлось остановить{54}.
Между 05:00 и 05:40 по переднему краю венгерской обороны отбомбились «Илы» 241-го штурмового авиаполка{55}, а по Костенкам и Александровке было произведено 3 залпа всеми тремя дивизионами «Катюш» 45-го гмп{56}. Ствольная артиллерия, поддерживающая высадку еще с 4 утра, также обработала передний край противника и перенесла огонь в глубину его порядков. К сожалению, эффект от этих ударов оказался ничтожным, и венгры практически никаких потерь не понесли.
После артподготовки подразделения 745-го сп пошли в атаку в направлении Александровки. С позиций, располагавшихся на высотах на удалении от берега, венгры открыли столь губительный артиллерийский и ружейно-пулеметный огонь по наступающим в низине советским солдатам, что атака быстро захлебнулась. Понеся большие потери, подразделения 2-го и 3-го стрелковых батальонов залегли, так и не добравшись до вражеских окопов{57}.
«Одна из 10-см легких гаубиц 14 M 5-й батареи 9-го легкого артиллерийского полка у Рудкино летом 1942 года»
(из фотографий Имре Сендреи Ковача; Венгерский национальный архив)
Разгневанный отсутствием продвижения у 745-го сп, комдив Тетушкин в 09:40 направил командиру полка майору Е. Я. Хлебникову грозную записку:
«Ваш полк 5 часов лежит на одном месте, имея перед собой небольшого противника.
Вы позорите дивизию.
Вам отдаю строгое приказание людей поднять, атаковать деревню и захватить ее. Ползком, перебежками двигать людей вперед.
Расстрелять трусов командиров там на месте.
Вам делается последнее предупреждение.
Помните и применяйте приказ № 227.»{58}.
Ефим Яковлевич Хлебников (1902–1942), майор, командир 745-го стрелкового полка
(«Память народа»)
Примечательно, что месяцем ранее сам полковник Тетушкин в письме на имя секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова выступал против таких методов руководства:
«Я был в 33 армии зимой этого года. Там дело обстояло просто. Вызывает к телефону командарм или его начальник штаба, или даже начальник оперативного отдела командира дивизии, ого начальника штаба или ВК дивизии и кричит: «Сволочь, оболтус... твою мать... почему ваш полк не может взять деревню, сегодня приеду и расстреляю вас всех».
Конечно, никто из них за полгода к нам в Дивизию не приезжал, а по телефону расстреливали командование дивизии по пяти раз в день. Я задаю вопрос – когда и в какой армии были или есть такие отношения между высшим комсоставом? Разве это поможет успеху боя? Как раз наоборот. Эта закваска спускается вниз во все звенья. Кругом стоит сплошной мат. А дело, конечно, не улучшается и улучшиться не может от этого. Командарм 33 армии даже бил по лицу командиров, причем совершенно ни за что.
Применяя эти методы, командир расписывается в своем бессилии, значит, у него нет более эффективных способов воздействия. Для такого лица, как командир дивизии, достаточно одного замечания в вежливой форме, и он уже чувствует. А помочь ему выиграть бой можно толковым указанием – как лучше организовать операцию, вовремя придать необходимые средства, дать необходимое время на подготовку боя. Смешивать командира с землей ежечасно и ежеминутно, это значит – создавать такое положение, чтобы командир не имел никакого авторитета у подчиненных.»{59}.
В доступных для исследования документах нет сведений о том, последовало ли командование полка указанию комдива и расстреляло ли на плацдарме кого-нибудь из выживших после утренней атаки командиров. Тем не менее, приказ подняться и атаковать уже порядком обескровленные подразделения 745-го сп выполнили.
Около 12:00 (по выписке из ЖБД 141-й сд. – примеч. авт.) после очередного налета штурмовиков и залпов «Катюш» 266-го и 267-го гмд по Александровке (в журналах боевых действий обоих гмд указано, что залпы произведены в 13:00{60}. – примеч. авт.) подразделения 2-го и 3-го стрелковых батальонов вновь пошли в атаку. Им удалось потеснить один из взводов 1-го батальона 34-го венгерского пехотного полка, но дальше плотный артиллерийско-пулеметный огонь остановил всякое продвижение вперед. Подразделения 745-го сп опять были вынуждены залечь на подступах к Александровке{61}.
Высадка на участке 687-го стрелкового полка прошла еще хуже. По неизвестной причине полк сосредоточился в районе переправы только к 5 утра (возможно, из-за неприбытия переправочных средств, как и в случае с 745-м сп. – примеч. авт.). На правый берег Дона к 09:00 удалось высадить только 7-ю и 9-ю стрелковые роты. Они попытались атаковать в направлении восточной окраины Костенок, но были прижаты к земле огнем венгерской артиллерии уже в 200 м от берега. Обе роты понесли большие потери, весь командный состав вышел из строя. Попытки в течение дня переправить дополнительные силы 687-го сп на правый берег Дона полностью пресекались огнем противника{62}.
Современный вид на Костенки и Александровку с места, где находился советский плацдарм
(скриншот видеолекции Евгения Когтева)
В ходе боя венграм удалось захватить пленных и получить от них сведения о намерении советского командования расширить плацдарм. Понимая, что противник заблокирован и не может ни получить подкрепления, ни продвинуться вперед, ни эвакуироваться, штаб 9-й легкой дивизии запланировал на 19:00 контратаку силами двух резервных батальонов 17-го и 47-го пехотных полков с целью полного разгрома десанта. Но перегруппировка резервов затянулась, и общую атаку пришлось отложить на несколько часов{63}. Тем не менее, судя по обрывочным сведениям из венгерских источников, после 20:00 части 9-й легкой дивизии все же предприняли наступательные действия на своем крайнем правом фланге (упоминается участие в них двух рот 1-го батальона 17-го пехотного полка{64}. – примеч. авт.). Венграм удалось немного потеснить части 745-го сп, и с наступлением полной темноты бой завершился{65}.
«Солдаты 1-го батальона 17-го пехотного полка на огневой позиции в своей траншее в районе Костенок, лето 1942 года»
(из фотографий Тибора Кекеди; Венгерский национальный архив)
Итоги первого дня наступления для 141-й стрелковой дивизии были неутешительны: на плацдармы удалось переправить лишь часть сил, продвинуться дальше нескольких сотен метров от кромки воды не получилось, десант и подразделения, оставшиеся на левом берегу Дона, понесли значительные потери. Как сообщается в выписке из журнала боевых действий дивизии, в результате точного артиллерийского и минометного огня венгерских батарей по обоим берегам реки были нарушены боевые порядки, связь и управление 745-го сп. Полк потерял до 30% командного и до 20% рядового состава. Потери 687-го сп не указаны, но в той же выписке из ЖБД упомянуто, что в результате минометного обстрела КП полка получил ранение комполка подполковник Ф. Х. Богатырев. 9 августа его эвакуировали в госпиталь{66}.
За 8 августа артиллерийская группировка 141-й сд выпустила по противнику свыше 1 тысячи снарядов (76-мм – 764 шт., 122-мм – 185 шт., 152-мм – 66 шт.), 6 залпов РС (М-13 – 513 шт.) и неустановленное количество мин. По итогам дня артиллеристы и гвардейцы-минометчики отчитались о подавлении и уничтожении порядка 10 артиллерийских и минометных батарей, 15 пулеметных точек, а также об уничтожении до 6 рот пехоты{67}.
В действительности подразделения венгерской 9-й легкой дивизии потеряли в этот день 6 человек убитыми и 18 ранеными{68}. Сведения о потерях в материальной части в доступных для исследования венгерских источниках не приведены (лишь в дневнике капрала А. Гергея упоминается, что при стрельбе разорвало стволы двух орудий в 9-м легком артиллерийском полку{69}), но вряд ли они были хоть сколько-нибудь существенными.
Судя по всему, вплоть до вечера 8 августа командование 40-й армии не получало от 141-й сд практически никаких сведений о происходящем на плацдармах. Поэтому в оперативной сводке 40 А к 18:00 сообщалось лишь, что 745-й сп и 687-й сп ведут бои в районе Александровки{70}. Но уже через полчаса в армию было отправлено первое после высадки боевое донесение полковника Тетушкина с информацией по обстановке на поле боя:
«2. 141 сд <…> овладела отдельными участками восточной окраины с. Костенки [в написанном от руки донесении после «Костенки» вычеркнуто слово «Александровка». – примеч. авт.] и продолжает наступление на запад <…>.
3. 687 сп, форсировав Дон одним батальоном, передовым отрядом силою до взвода овладел вост. окр. Костенки и наступает в направлении выс. 207,5.
4. 745 сп, форсировав Дон тремя батальонами подошел к вост. окр. Александровка. Пулеметный и минометный огонь пр-ка затрудняет продвижение батальонов.»{71}.
Преувеличенные сведения о форсировавших Дон подразделениях (вместо 2 рот 687-го сп – батальон, вместо полутора батальонов 745-го сп – три батальона) и об их выдуманных успехах нашли отражение в оперативном ориентировании штаба Воронежского фронта:
«Преодолевая огневое сопротивление противника, части 141 сд вышли к вост. окраинам КОСТЕНКИ и АЛЕКСАНДРОВКА.
Днем 8.8.42 два полка 141 сд, ворвавшись на восточную окраину КОСТЕНКИ, вели бой в районе сев. и южнее церкви КОСТЕНКИ.»{72}.
Эти же «успехи» легли и на стол Ставки Верховного Главнокомандования:
«40 Армия частями 141 сд /745 и 687 сп/ в течение дня вела бой за овладение АЛЕКСАНДРОВКА, КОСТЕНКИ. К исходу дня 745 сп ворвался в КОСТЕНКИ и ведет бой у церкви.»{73}.
Утром 9 августа в оперативной сводке 141-й сд появились дополнительные подробности не существовавшего прорыва в Костенки:
«Истребительный отряд [687-го] полка вечером 8.8. ворвавшийся на восточную окраину Костенки в течение ночи с большими потерями был выбит из деревни и залег на подступах к ним.»{74}.
С проблемой ложных сведений в докладах мы еще не раз столкнемся в дальнейшем.
9 августа
Вечером 8 августа штаб 141-й сд поставил перед командирами 687-го и 745 сп задачу за ночь полностью завершить переправу всего личного состава и вооружения на правый берег Дона, включая полковые орудия и противотанковую артиллерию. Вся дивизионная и полковая разведка также должна была быть переправлена на плацдармы для проведения разведпоисков и установления группировки сил противника в районе Костенки – Александровка. Задача на следующий день – прорвать оборону противника и выйти на рубежи, указанные в боевом приказе № 5 от 6 августа{75}.
Проблемы с переправочными средствами у 687-го сп, судя по всему, так и не были разрешены. В утренней оперсводке от 9 августа сообщалось, что бойцы на руках тянут к берегу один понтон, но к 6 утра все еще не спустили его на воду. За ночь полк смог переправить за Дон только одну роту 2-го стрелкового батальона, которая залегла на берегу. Таким образом, на правобережье у 687-го сп имелось лишь 3 стрелковые роты, две из которых утром предыдущего дня понесли большие потери и лишились всех командиров.
Отсутствие каких-либо результатов на земле вновь попытались исправить активными действиями на бумаге. Так вечернем боевом донесении 141-й сд за 9 августа сообщалось:
«С 15:00 9.8. подразделения полка вели наступление на восточную окраину Костенки, но под воздействием сильного пулеметного огня с правого фланга и огня тяжелых минометов из оврага, что севернее Рудкино, подразделения залегли и окопались.»{76}.
В венгерских источниках нет упоминаний о прорыве советских войск в Костенки ни в ночь с 8 на 9 августа, ни в течение последующего дня. Отмечаются лишь утренние и дневные попытки проделать проходы в проволочном заграждении напротив позиций 2-го батальона 47-го пехотного полка, которые пресекались минометным огнем{77}.
Гораздо лучше дела обстояли у 745-го стрелкового полка. В течение ночи удалось переправить на западный берег Дона все строевые подразделения и часть артиллерии{78}.
Усиление советских войск на плацдармах не осталось незамеченным. Немецкая радиоразведка перехватила переговоры и уже в первой половине дня установила, что на западном берегу Дона теперь находится один батальон 687-го сп и весь 745-й сп{79}.
Наращивание сил 141-й сд на плацдарме пришлось как нельзя кстати. Ночью венгры все же завершили затянувшуюся перегруппировку резервов, и в 03:30 с юго-восточной окраины Александровки 1-й батальон 17-го и 1-й батальон 47-го пехотных полков перешли в атаку на плацдарм 745-го сп. Пехоту поддерживали 5 артиллерийских батарей 9-й легкой дивизии, 2 корпусные батареи, 2 немецкие тяжелые гаубичные батареи и немецкая штурмовая авиация{80} (по версии, изложенной в журнале боевых действий Воронежского фронта венгры атаковали силами до пехотного полка и 10 танками{81}. – примеч. авт.). Атака развивалась крайне медленно, с большими потерями. Свои войска на плацдарме активно поддерживали советские артиллерия и авиация. По венграм дал залп 265-й гмд (92 РС; заявлено уничтожение до роты пехоты и 3 пулеметных точек в одной версии журнала боевых действий и до 2 рот пехоты, 3 пулеметов, 3 минометов и 1 танка – в другой. – примеч. авт.){82}, в два захода отбомбились по меньшей мере 12 штурмовиков. На появление советской авиации отреагировало ПВО 9-й легкой дивизии: с «Илами» были спутаны и обстреляны немецкие «Штуки», пытавшиеся атаковать подразделения 141-й сд.
В ходе боя подразделениям 745-го сп удалось захватить несколько пленных. Одного из них, курсанта, с раннего утра 9 августа использовали для морального воздействия на противника, заставляя кричать: «Венгры, сдавайтесь, тогда с вами ничего не случится. А если не сдадитесь, то мы вас всех сожрем к полудню!» В ответ венгерские солдаты дерзко парировали: «А ну суньтесь, мы набьем ваши пустые животы свинцом!» Несмотря на браваду, некоторое влияние агитация все же оказывала: венгры в беседах между собой высказывали опасения, что с подходом подкреплений русские получат численное превосходство и смогут реализовать свои угрозы{83}.
Лайош Конья, прапорщик 47-го пехотного полка, так описывал свои ощущения в районе полудня 9 августа:
«Обморочное, почти отчаянное настроение. Из тыла [на левом берегу Дона] подходят русские повозки и грузовики, лодка перевозит через воду пятнадцать человек, с нашего берега по ним почти не стреляют. Человек сидит у телефона, слышит, что у артиллеристов нет снарядов и они их не получают; что на берегу Дона множество раненых и у людей нет ни патронов, ни ручных гранат. Что [русские] повозки, вероятно, подвозят материал для моста, и что, по словам пленных, уже к вчерашнему утру переправились три батальона. Один пленный русский капитан говорит лишь об одной роте и о плане атаки полка. Они хотят отбить Воронеж и вместе с ним полосу на этом берегу.»{84}.
«Советский капитан, захваченный в районе Костенок, и его солдаты ожидают допроса у Александровки. Август 1942 г.»
(Из фотоальбома Дьердя Шойомвари; Венгерский национальный архив)
«Обер-лейтенант резерва Ласло Эсеш, второй адъютант 47-го пехотного полка (стоит справа), допрашивает советского офицера в районе Костенок летом 1942 года»
(из фотоальбома Имре Биркуша; Венгерский национальный архив)
К 16:00 (по советским данным после 12:00. – примеч. авт.) венгерский наступательный порыв окончательно выдохся. Батальоны 17-го и 47-го пп отступили на основные позиции, где приводили себя в порядок и изготавливались к новой атаке, назначенной на 18:30{85}.
«Советские военнопленные, захваченные солдатами 47-го пехотного полка у Костенок после контратаки 9 августа 1942 года»
(из фотоальбома Имре Биркуша; Венгерский национальный архив)
Но не только венгры планировали на этот день наступательные действия. Еще утром командиры 687-го и 745-го сп получили распоряжение штаба 141-й сд о подготовке атаки на Костенки и Александровку в 14:00 со все той же задачей: выход на рубежи, указанные в боевом приказе № 5 от 6 августа. Полковник Тетушкин сообщил подчиненным, что в дальнейшем дивизия больше не сможет использовать приданные артполки, «Катюши» и авиацию, и эта атака последняя возможность воспользоваться такой поддержкой. Комдив потребовал шире использовать собственную полковую артиллерию, минометы и ПТО в боевых порядках пехоты. Вновь были раскритикованы нерешительность и топтание на месте с указанием рецепта как их перебороть – применять приказ № 227{86}:
«Командирам 687-го и 745-го сп пора понять, что на лугу лежать без движения на совершенно открытой местности ПРЕСТУПНО. При этом лежании полки несут большие потери. Только смелые движения вперед на намеченные пункты без оглядки назад приведут к успеху и в полках будет меньше потерь.
<…>
Трус не только тот, кто бежит с поля боя, но и тот, кто лежит на месте при выполнении боевой задачи, когда нужно продвигаться вперед. К ним одинаково применять приказ № 227.»{87}.
Поскольку всю первую половину дня частям 141-й сд на плацдарме пришлось отражать наступление венгерских войск, начало собственной атаки перенесли на 2–2,5 часа. В 16:00 (по венгерским данным на полчаса позже. – примеч. авт.) две роты 745-го сп неожиданно ударили во фланг батальонам 17-го и 47-го пп, только что отступившим на основные позиции к Александровке. В боевом донесении 141-й сд указано, что атакующим ротам к 19:00 удалось ворваться на восточную окраину Александровки (в выписке из ЖБД дивизии сказано лишь о закреплении у восточной окраины села. – примеч. авт.), но венгерскими источниками это не подтверждается. С наступлением темноты бой окончательно затих. Ни советским, ни венгерским подразделениям не удалось выполнить задачи, поставленные перед ними на этот день.
В боевом донесении штабу 40-й армии командование 141-й сд отчиталось об уничтожении 300–350 солдат и офицеров противника в ходе отражения венгерских атак. Всего же потери противника оценивались следующим образом: свыше батальона пехоты, 2 станковых пулемета, 5 минометных батарей и 14 отдельных орудий и минометов. Свои потери (только для 745-го сп; по 687-му сп данные не приведены. – примеч. авт.) по предварительным подсчетам составили 600 человек, включая 75 человек комсостава{88}.
Часть 1
Часть 3
Часть 4
*****
{54} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 11. Л. 16 об. Выписка из журнала боевых действий 141-й сд.
{55} ЦАМО РФ. Ф. 22381. Оп. 445272с. Д. 2. Л. 16. Журнал боевых действий 241-го шап. ; Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 1. – P. 183.
{56} ЦАМО РФ. Ф. 12939. Оп. 35745с. Д. 10. Л. 10 об–11. Журнал боевых действий 45-го гмп.
{57} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 11. Л. 16 об. Выписка из журнала боевых действий 141-й сд.
{58} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 8. Л. 73. Записка командиру и военкому 745-го сп, 09:40 08.08.1942.
{59} Умри, а держись // Родина. – 2005. – № 4. – С. 31.
{60} ЦАМО РФ. Ф. 12939. Оп. 35765с. Д. 4. Л. 18 об. Журнал боевых действий 266-го гмд ; ЦАМО РФ. Ф. 12939. Оп. 35745с. Д. 11. Л. 15 об. Журнал боевых действий 267-го гмд.
{61} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 11. Л. 16 об. Выписка из журнала боевых действий 141-й сд.
{62} Там же. – Л. 15 об.
{63} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 1. – P. 183.
{64} Iidem. Vol. 2. – P. 201.
{65} Iidem. Vol. 1. – P. 184. ; Iidem. Vol. 2. – P. 355.
{66} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 11. Л. 16, 16 об. Выписка из журнала боевых действий 141-й сд.
{67} ЦАМО РФ. Ф. 395. Оп. 9155. Д. 11. Л. 4 об, 88. Журналы боевых действий артиллерии 40-й армии и 602-го пап РГК ; ЦАМО РФ. Ф. 12939. Оп. 219142с. Д. 5. Л. 5. Журнал боевых действий 45-го гмп.
{68} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 1. – P. 69.
{69} Ibid. – P. 358.
{70} ЦАМО РФ. Ф. 395. Оп. 9136. Д. 88. Л. 465–465 об. Оперативная сводка ВПУ штарма 40-й армии к 18:00 08.08.1942.
{71} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 9. Л. 21. Боевое донесение № 33 141-й сд, 18:30 08.08.1942.
{72} ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп. 2843. Д. 91. Л. 76–77. Оперативное ориентирование штаба Воронежского фронта № 001 за период с 01.08. по 08.08.1942.
{73} ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп. 2843. Д. 85. Л. 20. Боевое донесение штаба Воронежского фронта № 0035 к 24:00 08.08.1942.
{74} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 10. Л. 82. Оперативная сводка 141-й сд № 77 к 06:00 09.08.1942.
{75} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 8. Л. 71–72. Боевое распоряжение штаба 141-й сд № 55, 08.08.1942.
{76} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 9. Л. 22. Боевое донесение командира 141-й сд № 34, 21:30 09.08.1942.
{77} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 2. – Pp. 355–356.
{78} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 10. Л. 82. Оперативная сводка 141-й сд № 77 к 06:00 09.08.1942.
{79} NARA. T312. R1198. fr.000296. Выписка из данных радиоразведки о противнике от 09.08.1942.
{80} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 1. – P. 32.
{81} ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп. 2843. Д. 117. Л. 7 об. Журнал боевых действий Воронежского фронта, 09.08.1942.
{82} ЦАМО РФ. Ф. 12939. Оп. 219142с. Д. 5. Л. 5; ЦАМО РФ. Ф. 12939. Оп. 35745с. Д. 10. Л. 11. Журнал боевых действий 45-го гмп.
{83} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 2. – P. 355, 357.
{84} Kónya Lajos. Hej, búra termett idő. – Gondolat Könyvkiadó. Budapest,1996. // По [Сайт о Л. Конья] URL: https://www.konya.hu/Hej_bura/Naplo.htm (дата обращения: 25.01.2026).
{85} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 1. – Pp. 184–185.
{86} В приказе НКО СССР от 28.07.1942 № 227, в частности, сказано: «Паникеры и трусы должны истребляться на месте». Цит. по: Русский архив: Великая Отечественная. Т. 13(2–2). Приказы народного комиссара обороны СССР, 22 июня 1941 г.–1942 г. – М.: Терра, 1997. – С. 277.
{87} ЦАМО РФ. Ф. 7397. Оп. 14965. Д. 9. Л. 62. Боевое распоряжение штадива 141-й сд № 58, 07:10 09.08.1942.
{88} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 9. Л. 22 об. Боевое донесение командира 141-й сд № 34, 21:30 09.08.1942.
{89} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 1. – P. 69.
