![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Бои за плацдарм в районе Костенки - Александровка 8–13 августа 1942 года. Часть 1
Что же представляли из себя 141-я стрелковая и 9-я легкая дивизии, которым вскоре предстояло вступить в ожесточенную схватку? Для лучшего понимания последующих событий целесообразно кратко рассмотреть организационную структуру, комплектование, подготовку и предшествующий боевой опыт обеих сторон.
141-я стрелковая дивизия
Формирование 141-й стрелковой дивизии началось в декабре 1941 года в чувашском городе Алатырь и окрестных селах. В ее состав вошли 687-й, 745-й и 796-й стрелковые полки, 348-й артиллерийский полк, 201-й отдельный батальон связи, а также 207-й отдельный саперный батальон.
В феврале 1942 года, в основном, было завершено укомплектование дивизии личным составом. Ко времени майской проверки в строю имелось 12 789 человек. Половина начальствующего состава 141-й сд являлись кадровыми военными, остальные призваны из запаса по мобилизации. Из 9 201 рядовых действительную службу прошли лишь 1 307 человек. Боевой опыт, полученный в предыдущих войнах, имело 5,3% личного состава дивизии (среди начсостава показатель был выше - более 17%). Порядка 55% солдат являлись колхозниками, 32% рабочими. Возраст младшего начсостава и рядовых существенно разнился: 18–20-летние составляли 26,2% личного состава, 21–25-летние – 6,6%, 26–30-летние – 13,1%, 31–35-летние – 13,6%, 36–40-летние – 15,7%, старше 40 лет – 24,8%. Национальный состав дивизии был достаточно однороден: русские – 78,4%, мордвины – 8,6%, чуваши – 6,1%, прочие национальности – 6,9% {1}.
В майском акте приема 141-й сд отмечено, что дивизия в основном к бою готова. Тем не менее документ просто пестрит множеством недочетов, выявленных проверкой. Это достаточно традиционные для того времени проблемы с боевой подготовкой, проводившейся по ускоренным программам командным составом, который помимо обучения подчиненных должен был параллельно еще учиться и сам. Комиссия отмечает следующие недочеты в тактической подготовке 141-й сд:
«Стрелково-пулеметные подразделения трудноуправляемые и неповоротливые. Ячейки управления в ротах, взводах не сколочены, сигналы взаимодействия не отработаны. <…> Наблюдение за полем боя формально организовано, но выполняется плохо. Руководство командиров подразделениями в динамике боя бывает зачастую без воздействия огня и наблюдения противника. На исходном рубеже наступления маскировка плохая, много ненужного хождения. Многие бойцы не умеют правильно использовать складки местности, перебежки совершаются без учета рельефа местности и огня. При перебежках бойцы не знают, когда они должны вести огонь, когда делать остановки для передышки. Самоокапыванием бойцы овладели удовлетворительно, но иногда местность используют тактически неграмотно. Задачи средствам усиления командиры зачастую ставят неправильно, боевых свойств и технических возможностей данного вооружения не знают.»{2}.
Огневая подготовка тоже была не на высоте. Если одиночные упражнения начальных стрельб худо-бедно отработали на «удовлетворительно», то боевых стрельб подразделениями не проводилось вообще. Красноармейцы чаще всего тренировались на макетах, а с боевым оружием обращались очень мало. Прибывшее в мае пополнение из 1 200 человек ни разу не стреляло из-за отсутствия патронов. Минометчики и противотанкисты боевых стрельб не производили, за исключением показных выстрелов 1–2 снарядами/минами на подразделение. В ротах ПТР не проведено ни одной боевой стрельбы из-за отсутствия патронов. Снайперы не отстреляли положенные по программе стрельбы{3}.
Командирская учеба тормозилась из-за практически полного отсутствия материальной и технической базы. Занятия с группой командира дивизии не проводились ни разу. Сами занятия подменялись инструктажами либо переносились на потом, в результате чего нарастало отставание от учебного плана (в этом плане в худшую сторону отмечены 687-й и 745-й стрелковые полки. – примеч. авт.). Скрытое управление войсками посредством кодов не отработано{4}.
Не блистала и подготовка штабов:
«У большинства командиров штабов нет достаточного опыта и натренированности в обработке данных о своих войсках и войсках противника. Боевые документы отрабатываются медленно, с большим опозданием и зачастую искажаются. Нет натренированности у командиров штаба в ведении рабочей карты, а некоторые совсем не владеют. Контроль выполнения отданных распоряжений штабами осуществляется слабо. <…> Офицеры связи используются неправильно, как рядовые посыльные.»{5}.
Командный и начальствующий состав разведывательных подразделений комиссией охарактеризован как малограмотный, не умеющий применять боевые документы, слабо ориентирующийся на местности. Не все командиры-разведчики умели пользоваться картой{6}.
Дивизионные артиллеристы на фоне пехоты смотрелись выигрышнее, но и в их подготовке комиссией найдены недостатки в виде неумения вычислителей и разведчиков работать с приборами (за отсутствием приборов), а также в недостаточных навыках ведения огня огневыми взводами прямой наводкой и с закрытых огневых позиций. Связь также была налажена плохо, а скрытое управление посредством кодов не отработано{7}.
Саперы, как выяснила комиссия, вовсе не были знакомы с минами, применяемыми противником, и работали только с отечественными образцами. Как строить командные пункты, ДЗОТ, устанавливать проволочные заграждения они тоже не знали. Важный пункт в контексте нашего дальнейшего повествования – умение оборудовать переправы:
«Саперы слабо знают табельное переправочное имущество. Кроме плотов и паромов ничего практически не отработано по постройке переправочных средств из подручных материалов. Занятий с командирами, бойцами по организации переправ не было.»{8}.
Личный состав подразделений связи комплектовался особо. В частности, все рядовые имели образование не ниже 4 классов (что было весьма неплохо по тем меркам). Но подготовка среднего командного состава, набранного из запаса и прошедшего лишь кратковременные (5–8 месяцев) курсы обучения, была недостаточной. Комиссия рекомендовала немедленно снять начальника связи 796-го сп и командиров двух рот связи из 687-го и 745-го сп за несоответствие занимаемым должностям. Знание матчасти связистами признано удовлетворительным, но вот практическая работа по прокладке и маскировке проводной связи явно хромала: отмечены многочисленные случаи несоблюдения правил прокладки кабеля, а также слишком долгое устранение повреждений{9}.
Полковник Я. П. Тетушкин, командир 141-й стрелковой дивизии
(«Память народа»)
На должность командира 141-й стрелковой дивизии был назначен полковник Яков Петрович Тетушкин (1893–1958), ранее с сентября 1941 по март 1942 года проходивший службу в качестве начальника штаба 338-й сд. В предыдущей должности Тетушкин зарекомендовал себя не с лучшей стороны из-за регулярных жалоб на состояние здоровья и на необходимость проходить службу в строевых частях. В феврале 1942 года в кризисный момент после ранения комдива Яков Петрович отказался принять командование дивизией с формулировкой: «Я командовать неспособен. Нет никаких у меня командирских навыков и стар я уже. С 1929 года я беспрерывно находился на мобилизационной и преподавательской работе.»{10}. В марте он без разрешения вышестоящего командования убыл по ранению в госпиталь, за что командарм 33-й армии потребовал предать его суду{11}. Ареста и суда полковник Тетушкин, судя по всему, избежал, и уже в мае получил новое назначение в 141-ю сд.
В начале июня 1942 года 141-я стрелковая дивизия прибыла в Воронежскую область в распоряжение сначала 3-й, а затем 6-й резервных армий. Через несколько дней после получения приказа на оборону вдоль левого берега Дона из состава 141-й сд был временно изъят 796-й стрелковый полк. 9 июля его переподчинили сначала 6-й стрелковой дивизии 40-й армии, а позднее – 121-й сд 60-й армии. В их составе полк принял активное участие в боях в северной части Воронежа. Остальные части дивизии 17 июля перешли в подчинение 40-й армии Воронежского фронта.
За июль 1942 года дивизия потеряла 2 747 человек убитыми и ранеными, подавляющее большинство из которых пришлось на 796-й сп{12} (по докладу командира полка от 31 июля у него осталось всего 150 человек на передовой{13}).
9-я легкая дивизия
В январе 1942 года под нажимом Германии венгерское руководство согласилось выделить значительные силы для действий против СССР. В конце февраля в стране началась мобилизация во 2-ю армию, выбранную для отправки на советско-германский фронт. Кадровые 45–50-летние офицеры, имевшие опыт Первой мировой, назначались на ключевые должности (командиры корпусов, дивизий, полков, батальонов), остальные же зачастую замещались мобилизованными. Из 7 000 офицеров 2-й армии около половины составляли резервисты, набранные по большей части из учителей и мелких чиновников{14}. В ряде подразделений резервистами были замещены практически все офицерские должности. Так, например, во 2-м батальоне 17-го пехотного полка из 26 офицеров 21 являлись резервистами{15}.
Мобилизацию в 9-ю легкую дивизию, входившую вместе с 6-й и 7-й легкими дивизиями в состав III корпуса 2-й армии, провели в марте 1942 года{16}. Большинство мобилизованных резервистов являлись мелкими землевладельцами, арендаторами, батраками и ремесленниками. До 20% мобилизованных составляли национальные меньшинства: румыны, русины и сербы. Венгерское командование им не особо доверяло, поэтому представителей этих национальностей, в основном, использовали в качестве обозников, погонщиков, поваров, санитаров, подносчиков боеприпасов (где эти солдаты составляли до 30–50% контингента), и в меньшей степени саперов и стрелков. В подразделения связи нацменьшинства не набирали вообще{17}.
Отдельную категорию мобилизованных во 2-й армии составляли евреи, поделенные на «надежных» и «ненадежных с точки зрения национальной верности», а также часть румын и сербов, признанных «ненадежными». Их распределили в этнические рабочие роты, не имеющие оружия. На Восточном фронте эти подразделения использовали для выполнения тяжелой и грязной работы: постройки дорог и мостов, рытья полевых укреплений, разминирования местности, а также в качестве похоронных команд и тягловой силы для повозок при нехватке лошадей. Отношение военнослужащих-венгров к личному составу рабочих рот зачастую было бесчеловечным: рабочих избивали, держали впроголодь, отбирали одежду и хоть сколько-нибудь ценные вещи, вымогали у их семей в Венгрии деньги{18}.
9-й легкая дивизия (13 500 человек) состояла из двух пехотных полков (17-го и 47-го: по 4 300 человек каждый), 9-го легкого артиллерийского полка (75 офицеров и 950 солдат; 32 орудия на конной тяге, включая 8 орудий в батареях сопровождения в пехотных полках), 9-го моторизованного зенитного артиллерийского дивизиона (6 40-мм орудий, выступающих в роли как ПВО, так и ПТО), 9-го отдельного кавалерийского эскадрона (6 офицеров, 2 унтер-офицера и 269 гусар, вооруженных карабинами, а также 12 ручными пулеметами и 2 противотанковыми ружьями), 9-й роты связи и 9-й обозной группы (ок. 3 550 человек; включая помимо десятка различных тыловых подразделений, зенитную пулеметную роту на конной тяге с 10 пулеметами).
Каждый пехотный полк состоял из 3 батальонов (по 30 офицеров, по 964 солдата), саперной роты (4 офицера, 220 солдат), пулеметной роты на конной тяге в качестве ПВО (4 офицера, 150 солдат; 12 пулеметов), противотанковой роты (5 офицеров, 224 солдата; 2 немецких 50-мм орудия, 6 37-мм орудий), минометной роты (5 офицеров, 155 солдат; 8 81-мм минометов), легкой полевой артиллерийской батареи сопровождения (7 офицеров, 134 солдата; 4 8-см легких полевых орудия), кавалерийского и велосипедного взводов в качестве разведки (по 52 и 50 человек соответственно; по 3 ручных пулемета) и телефонного взвода (51 человек).
Батальон включал три стрелковые роты (по 5 офицеров, 192 солдата; по 142 винтовки, 18-пистолетов-пулеметов, 32 пистолета, 3 ручных пулемета, 2 20-мм ПТР, 2 50-мм миномета в каждой), пулеметную роту (9 офицеров, 323 солдата; 12 станковых пулеметов, 4 37-мм противотанковых орудия, 4 81-мм миномета), обоз и телефонный взвод{19}.
Командиром дивизии был назначен полковник Йене Уйлаки (1890–1984){20}.
На слаживание и боевую подготовку, включающей в себя стрельбы, тактические и маршевые тренировки, 9-й лд выделили шесть недель. В начале апреля солдатам предоставили отпуска на одну неделю для проведения весенних полевых работ дома{21}. С 12 апреля эшелоны с частями 9-й легкой дивизии стали убывать на фронт.
«Солдаты пулеметной роты 3-го батальона 17-го пехотного полка грузятся в эшелон на вокзале в Залаэгерсеге. 5 мая 1942 г. В центре (с сигаретой) — командир роты капитан Иштван Заводски.»
(фотографии Иштвана Заводски; Венгерский национальный архив)
С 17 по 20 мая 9-я лд заменила на передовой немецкую 60-ю моторизованную дивизию в 60 км восточнее Курска. Первое время обстановка была спокойной, но затем с 30 мая по 13 июня советские войска предприняли несколько безуспешных атак на венгерские позиции{22}. По-настоящему же значимый боевой опыт 9-я легкая дивизия приобрела в ходе операции «Блау», участвуя в тяжелых наступательных боях под городом Тим с 28 июня по 2 июля 1942 года. За эти несколько дней безвозвратные и санитарные потери дивизии составили 1 325 человек (свыше 10% всего личного состава){23}.
В первой половине июля 1942 года соединения 2-й венгерской армии вышли к Дону. 9-й легкой дивизии достался участок на западном берегу от Юневки до Александровки (включительно) протяженностью порядка 20 км. 6-я легкая дивизия заняла позиции от (иск.) Александровка до Архангельского. Таким образом, участки обороны этих дивизий практически зеркально совпали с участком обороны 141-й стрелковой дивизии.
Линия фронта на конец июля 1942 года
Учитывая характер местности на правобережье Дона, в частности, в районе Костенки -Александровка (берег, поросший камышами, кустарником, пойменным лесом и далее в 1–1.5 км от берега пологие холмы, изрезанные глубокими оврагами), командир 9-й легкой дивизии решил основную линию обороны разместить на возвышенностях на удалении от реки. На берегу Дона были выставлены лишь наблюдательные посты, отслеживающие действия советских войск на левобережье, а между ними и основной линией обороны – боевые дозоры в качестве передового прикрытия. Жителям сел Гремячье, Рудкино, Костенки и Александровка, раскинувшихся вдоль реки, было приказано покинуть свои дома и эвакуироваться.
Северный участок обороны от Юневки до Рудкино достался 17-му пехотному полку. На левом фланге оборону занял 3-й батальон 17-го пп, а на правом – ослабленный боями под Тимом 2-й батальон этого же полка. Артиллерийскую поддержку пехоте должны были оказать 3 батареи 9-го легкого артиллерийского полка из окрестностей Гремячьего и 4 батареи средних и тяжелых орудий 3-го и 101-го дивизионов, расположившихся позади позиций 2-го батальона.
Участок от Рудкино до Александровки оборонялся 47-м пехотным полком: слева – 2-м батальоном 47-го пп, справа – 1-м батальоном 34-го пп. Полку были приданы 3 батареи 9-го легкого артполка: под одной в Рудкино, Костенках и Александровке.
В резерве дивизии находились 1-й батальон 47-го пп в Хмелевом Лесу, 1-й батальон 17-го пп и 9-й отдельный кавалерийский эскадрон в Дмитриевке.
Людей и тяжелого вооружения для обороны столь протяженного участка не хватало: в среднем на одного человека в III венгерском корпусе приходилось 35 метров фронта, на взвод – 915 м, на пулемет – 458 м, на миномет или противотанковое орудие – 915 м{24}.
В преддверии наступления
Со второй половины июля командование 141-й сд организовало активные разведпоиски на правобережье Дона с целью захвата пленных и установления состава группировки противника перед фронтом дивизии.
В ночь на 23 июля в районе Борщево разведчикам удалось пленить двух вражеских солдат, один из которых якобы оказался из 2-го батальона 46-го пехотного полка 2-й венгерской бригады{25}. Пленные (судя по месту пленения, из 6-й легкой дивизии) либо намеренно дезинформировали советских разведчиков, либо их неправильно поняли, потому что 2-й бригады в составе 2-й венгерской армии попросту не существовало. Все бригады еще в феврале 1942 года были переформированы в легкие дивизии.
«Наблюдательный пункт командования 17-го пехотного полка, устроенный в ветвях дерева рядом со зданием штаба полка в Гремячьем летом 1942 года»
(из фотоальбома Дьердя Печи; Венгерский национальный архив)
В ночь с 25 на 26 июля в район Гремячьего на плотах была переправлена стрелковая рота 687-го сп с целью проведения разведпоиска{26}. Несколько дней советские бойцы вели наблюдение, затаившись в воде у кромки берега и выжидая удобного момента. 29 июля, в предрассветное время, группа из 35 человек, предварительно проделав проход в минном заграждении, совершила внезапный налет на передовой опорный пункт 2-го батальона 17-го пехотного полка. Наблюдатель-румын был тяжело ранен и взят в плен. Спящее в опорнике отделение гранатометчиков застигли врасплох и забросали гранатами. Действия разведгруппы поддерживались артиллерийским и пулеметным огнем с восточного берега Дона, а также одним самолетом, удачно сбросившим бомбу на выдвигавшееся на помощь атакованному опорнику резервное подразделение 2-го батальона. Всего в ходе боя потери венгров составили 4 человека убитыми и 9 ранеными{27} (по другим данным – 4 убитых, 3 или 4 раненых{28}; советские разведчики предполагали, что уничтожили порядка 20 человек) плюс плененный тяжелораненый наблюдатель. К досаде разведчиков, пленный практически сразу же скончался (по советским документам – после переправы на левый берег Дона; судя по воспоминаниям сослуживцев, опубликованных в книге венгерских историков А. Мольнара и П. Сабо, те знали о характере его ранения и смерти, следовательно труп, скорее всего, был оставлен на венгерском берегу Дона. – примеч. авт.). В оперативной сводке 141-й сд сообщалось, что в бою получил ранение лишь один разведчик{29}. В статье участника боя капитана Т. Пальффи для «Журнала венгерских офицеров резерва» указано, что потери советской разведгруппы составили 6 убитых и 5 пленных, а раненых враг унес с собой{30}. В воспоминаниях штабного офицера 17-го пехотного полка обер-лейтенанта Дьердя Печи описан допрос плененного в этом бою разведчика 141-й сд. Печи и командир 2-го батальона 17-го пп подполковник Антал Кальтрой были удивлены выдержкой советских солдат:
«Мы также должны были признать, что с нашим личным составом вряд ли удалось бы провести подобную операцию. Мы не считали возможным, чтобы наши люди в крайне тяжелых условиях смогли бы в течение двух суток скрытно находиться у самой кромки берега, стоя наполовину в воде. Мы пытались объяснить это тем, что советские бойцы существенно менее требовательны, чем наши военнослужащие. Такой вывод мы сделали на основании того бедного, нищенского образа жизни, который нам доводилось наблюдать до этого в деревнях.»{31}.
Примерно в это же время группа из 14 человек полковой разведки 745-го сп переправилась через Дон в районе Борщево. Поскольку несколько дней от разведчиков не поступало никаких известий на ее поиски 29 июля был отправлен один из офицеров{32}. Судьба разведгруппы в доступных для исследования советских документах не прослеживается, но в воспоминаниях Шандора Сабо, командира минометной роты 47-го пехотного полка, описан эпизод с добровольной сдачей в плен 14 советских солдат в конце июля 1942 года в районе Костенки – Александровка. Возможно, это были те самые полковые разведчики. С перебежчиками венгерские офицеры решили поступить прагматично: раз в несколько дней отправлять вышестоящему командованию по 3–4 человека, каждый раз выдавая их за новую партию пленных, а остальных использовать для рытья блиндажа и уборки территории{33}.
К сожалению, и в последующие дни вылазки разведчиков 141-й сд за пленными успехом не увенчались. В результате нехватки разведданных у штабов 40-й армии и Воронежского фронта сложилось превратное представление о противостоящих им силах противника. Так к началу августа вместо двух легких дивизий (6-й и 9-й) советское командование видело перед фронтом 141-й сд лишь «2-ю венгерскую бригаду»{34} с танками:
25 июля{35} | 30 июля{36} | 5 августа{37} | ||||
141-я сд | Против ник | 141-я сд | Против ник | 141-я сд | Против ник | |
Активных штыков | 6814 | 6000 | 6335 | 3600 | 7711 | 3600 |
Пулеметов | 243 | 316 | 193 | 276 | 227 | 276 |
Минометов | 227 | 145 | 152 | 80 | 193 | 80 |
Орудий | 50 | 54 | 52 | 80 | 76 | 80 |
Танков | - | 35 | - | 15 | - | 15 |
ПТР | 258 | 40 | 151 | - | 227 | - |
Таблица соотношения сил на участке фронта 141-й стрелковой дивизии по сведениям советской разведки
Что же касается подсчета активных штыков, то здесь «все сложно». В донесении о численном и боевом составе частей 40-й армии, указано, что на 5 августа в 141-й стрелковой дивизии имелось 10 485 человек, в том числе 2 700 человек «обеспечивающего и обслуживающего персонала». Вооружены они были 7 711 винтовками, 651 ППШ и ППД, 66 станковыми и 161 ручными пулеметами{40}. Таким образом, в приведенном выше соотношении сил на 5 августа число активных штыков на фронте 141-й сд (7 711) соответствует не численности стрелковых и пулеметных рот, непосредственно принимающих участие в бою, а просто числу людей, вооруженных винтовками.
Имеющиеся документы не дают возможности установить, как советское командование определяло количество активных штыков у венгров. Если считать только по винтовкам, то в двух легких дивизиях их явно имелось больше, чем 3 600 штук, указанных в том же соотношении сил на 5 августа. К сожалению, мне не удалось найти сведения о численности личного состава 9-й легкой дивизии накануне боев за плацдармы. Но в книге А. Мольнара и П. Сабо указаны потери дивизии по дням и боевой численный состав пехотных батальонов после окончания боев. Боевой численный состав – это стрелки, пулеметчики и расчеты ротных/батальонных минометов. Если сложить потери и остаток сил после боев, то выходит, что боевой численный состав пехотных батальонов 9-й легкой дивизии составлял примерно 2 500 человек. Общая же численность 9-й лд без обозных частей (с учетом майско-июльских боевых потерь и возможного некоторого числа заболевших) вряд ли была ниже 8 тысяч человек. Если к ним добавить силы 6-й легкой дивизии становится очевидно, что представления советской разведки о двукратном превосходстве в живой силе над противником на этом участке фронта абсолютно не соответствовали действительности. Наоборот, скорее венгры имели близкое к двукратному превосходство в людях над частями 141-й сд.
С разведданными не смогли помочь и перебежчики. В ночь на 6 августа переплыли Дон и сдались в плен два солдата из еврейского рабочего батальона 2-й венгерской армии{41}. Но они либо не обладали полезными сведениями, либо эти сведения просто не учли, поскольку и в сводке о соотношении сил за 10 августа численность вражеских сил, противостоящих 141-й сд, все так же была существенно занижена советскими разведчиками{42}.
Двукратное превосходство в живой силе над противником разведка показывала не только на участке обороны 141-й сд, но и вообще всей 40-й армии. Этим «преимуществом» попыталось воспользоваться командование Воронежского фронта, задействовав 40-ю армию в наступлении с целью разгрома немецко-венгерской группировки в районе Воронежа и очистки правого берега Дона от противника.
3 августа в 141-й сд началась подготовка к действиям по захвату села Гремячье и прилегающих высот на правом берегу Дона. Операцию планировалось осуществить силами истребительного отряда дивизии (260 человек; сформирован 1 августа{43}) и учебного батальона при поддержке дивизиона 348-го артиллерийского полка{44}.
Однако в приказе командующего Воронежским фронтом от 5 августа перед дивизией была поставлена более масштабная задача: в ночь с 7 на 8 и с 8 на 9 августа форсировать Дон, захватить Гремячье, Рудкино, а затем во взаимодействии с частями 6-й армии (соседа слева 40-й армии) уничтожить венгерские войска к югу от Гремячьего с выходом на фронт Ивановка – Россошки. В дальнейшем 40-я армия, получив от 6-й армии одну стрелковую дивизию и танковый корпус, должна была нанести удар на север, в тыл Воронежской группировке немцев{45}.
Подготовленный командованием 141-й стрелковой дивизии новый план высадки предусматривал одновременную переправу через Дон двух стрелковых полков. 687-й сп форсировал реку на участке между Костенками и опушкой леса южнее Краснопогоново, 745-й сп – напротив Александровки. Далее 687-й полк через Костенки должен был выйти к высотам 206.0 и 207.5, заняв оборону фронтом на север и запад. 745-й полк через Александровку продвигался на линию дороги между высотами 207.5 и 220.2, овладевал последней и занимал оборону фронтом на запад и юг. Истребительный отряд дивизии получил задачу после переправы овладеть выс. 158.4 южнее Рудкино и далее наступать на Костенки для соединения с 687-м сп{46}. После выполнения этих ближайших задач войскам на плацдарме следовало находиться в готовности к наступлению в направлении Яблочного и совместным действиям с частями 6-й армии. Артиллерийскую поддержку операции обеспечивали 348-й артиллерийский полк дивизии, а также средства старшего начальника: 525-й артполк РГК, 1-й дивизион 602-го пушечного артиллерийского полка РГК (всего: 118 82-мм минометов, 16 120-мм минометов, 42 76-мм орудия, 12 122-мм и 6 152-мм гаубиц{47}) и 265-й гвардейский минометный дивизион РС 45-го гмп (периодически для ведения огня задействовали еще два гмд 45-го гмп: 266-й и 267-й. – примеч. авт.). Штурмовая авиация должна была действовать по вызову командующего 40-й армией{48}.
Для переправы планировалось использовать 28 саперных лодок (на 20 человек каждая), 5 надувных лодок А-3, 15 плотиков и 8 полупонтонов Н-2П (на 40 человек каждый; для переправы артиллерии), обслуживаемых ротой армейских саперов. Начало общей переправы было назначено на 23:00 7 августа.
Уже 6 августа венгры получили первые сведения о предстоящем наступлении. Перебежчик из 687-го сп сообщил, что полк находится в лесу южнее Семилук и готовится к атаке. Саперы заняты подготовкой мостовых конструкций. Время и направление атаки перебежчику не были известны{49}.
Поскольку оба полка, имевшихся в распоряжении 141-й сд, планировалось задействовать в боях за плацдармы, дивизии требовалось усиление. Для смены частей 745-го стрелкового полка на рубеже Каменка-Верховское – Духовское из состава 60-й армии 5 августа спешно был отозван 796-й сп{50}. На перемещение полка с северных окраин Воронежа потребовалось время, поэтому смену смогли произвести только 7 августа. Позиции 687-го сп от устья р. Воронеж до Краснопогоново принял учебный батальон дивизии{51}.
К утру 7 августа 745-й и 687-й сп сосредоточились в Краснопогоново и в лесу южнее этого н. п. Командование полков в течение дня производило рекогносцировку местности. К 16:00 на командный пункт дивизии прибыл командующий Воронежским фронтом генерал-лейтенант Н. В. Ватутин и командующий 40-й армией генерал-лейтенант М. М. Попов, заслушавшие доклады о подготовке к операции{52}.
Схема положения войск к утру 8 августа 1942 года и планируемые направления ударов советских войск в соответствии с боевым приказом № 5 комдива 141-й сд
От глаз венгерских наблюдателей не ускользнуло оживленное движение на противоположном берегу. Командир 9-й легкой дивизии доложил штабу III корпуса, что противник усилился примерно на один батальон и, возможно, готовит ночную вылазку{53}.
Часть 2
Часть 3
Часть 4
*****
{1} ЦАМО РФ. Ф. 417. Оп. 10564. Д. 230. Л. 34–35. Акт приема 141 стрелковой дивизии. 25.05.1942.
{2} Там же. – Л. 48.
{3} Там же. – Л. 47–48.
{4} Там же. – Л. 46–47.
{5} Там же. – Л. 46.
{6} Там же. – Л. 44.
{7} Там же. – Л. 41–42.
{8} Там же. – Л. 39–40.
{9} Там же. – Л. 37–38.
{10} ЦАМО РФ. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 91. Л. 101. Записка полковника Тетушкина командарму 33-й армии, 20:00 04.02.1942.
{11} Мельников В. Судьбы командирские. Командиры бывают разные // Центр города. 21.06.2012. URL: https://cgnf.ru/article/3007/ (дата обращения 11.02.2026).
{12} ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп. 2843. Д. 121. Л. 82–89, 91, 103. Журнал боевых действий 40-й армии.
{13} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 10. Л. 69. Оперативная сводка 141-й сд № 64 к 13:00 31.07.1942.
{14} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál. Hadiokmányok, harctéri naplók és visszaemlékezések a magyar királyi 9. honvéd könnyű hadosztály történetéhez, 1942–1943. Vol. 1. – Zalai gyűjtemény 76/1. Zalaegerszeg, 2014. – P. 15.
{15} Viczián A. Csapatorvosként a 2. magyar hadsereggel a Donnál. // Hadtörténelmi Közlemények 101. évf. 4. sz. (1988). – P. 766.
{16} Molnár A., Szabó P. Zalai honvédek a Donnál a Magyar Királyi 9. Honvéd Könnyű Hadosztály története fényképeken, 1942–1943. – MNL Zala M. Lvt. Zalaegerszeg, 2013. – P. 11.
{17} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 1. – P. 9, 14-15.
{18} Karsai L. Zsidó munkaszolgálatosok a Donnál 1942–1943-ban // Korunk 34. évf. 1. sz. (2023. január). – P. 75, 77–82.
{19} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 1. – P. 9-13.
{20} Ibid. – P. 176.
{21} Kemendy G. Harctéri emlékeim, 1942-1943. A magyar királyi 17. honvéd gyalogezred II. zászlóalja a Donnál. – Zala Megyei Levéltár. Zalaegerszeg, 2012. – P. 22.
{22} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 1. – P. 16–20.
{23} Ibid. – P. 21–28.
{24} Ibid. – P. 29–31.
{25} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 10. Л. 53. Оперативная сводка 141-й сд № 48 к 16:00 23.07.1942.
{26} Там же. – Л. 57, 59. Оперативные сводки 141-й сд № 52 к 14:00 25.07.1942 и № 54 к 16:00 26.07.1942.
{27} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 1. – P. 31.
{28} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál. Hadiokmányok, harctéri naplók és visszaemlékezések a magyar királyi 9. honvéd könnyű hadosztály történetéhez, 1942–1943. Vol. 2. – Zalai gyűjtemény 76/2. Zalaegerszeg, 2014. – P. 242, 260.
{29} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп.1. Д. 10. Л. 65, 66. Оперативные сводки 141-й сд № 60 к 15:00 29.07.1942 и № 61 к 01:00 30.07.1942.
{30} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 2. – P. 206–207.
{31} Ibid. – P. 57.
{32} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 10. Л. 65. Оперативная сводка штаба 141-й сд № 60 к 15:00 29.07.1942.
{33} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 2. – P. 353–354.
{34} ЦАМО РФ. Ф. 11312. Оп. 1. Д. 3. Л. 19. Боевой приказ штаба 348-го ап № 05, 11:00 07.08.1942.
{35} ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп. 2843. Д. 15. Л. 20. Соотношение сил на фронте 40-й армии на 25.07.1942.
{36} Там же. – Л. 6. Соотношение сил на фронте 40-й армии на 30.07.1942.
{37} Там же. – Л. 24 об. Соотношение сил на фронте 40-й армии на 05.08.1942.
{38} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 1. – P. 28.
{39} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 10. Л. 58. Оперативная сводка 141-й сд № 53 к 03:00 26.07.1942.
{40} ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп. 2843. Д. 15. Л. 25. Донесение о численном и боевом составе боевых частей 40-й армии на 05.08.1942.
{41} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 10. Л. 81. Оперативная сводка 141-й сд № 76 к 13:00 06.08.1942 ; ЦАМО РФ. Ф. 395. Оп. 9136. Д. 88. Л. 461. Оперативная сводка 40-й армии № 0423 к 20:00 06.08.1942.
{42} ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп. 2843. Д. 15. Л. 40 об. Соотношение сил на фронте 40-й армии на 10.08.1942.
{43} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 10. Л. 72. Оперативная сводка 141-й сд № 67 к 01:00 02.08.1942.
{44} ЦАМО РФ. Ф. 7397. Оп. 14965. Д. 9. Л. 49–50. Боевой приказ штадива 141-й сд № 4, 04.08.1942.
{45} ЦАМО РФ. Ф. 395. Оп. 9136. Д. 44. Л. 117–119. Приказ командующего Воронежским фронтом № 00129 05.08.1942.
{46} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 5. Л. 26–27, 31. [предположительно, номера листов неразборчивы. – примеч. авт.]. Боевой приказ 141-й сд № 5 23:00 06.08.1942.
{47} ЦАМО РФ. Ф. 395. Оп. 9155. Д. 7. Л. 321. Доклад о боевой деятельности артиллерии 40-й армии за август 1942 года.
{48} ЦАМО РФ. Ф. 395. Оп. 9136. Д. 44. Л. 125. Частный боевой приказ штарма 40-й армии № 006 ВПУ, 09:00 07.08.1942.
{49} NARA. T312. R1177. fr.001261. Промежуточное донесение отдела Ic группы армий «Б» № 2741/42, 06.08.1942.
{50} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 8. Л. 66. Боевое распоряжение штадива 141-й сд № 50, 14:00 05.08.1942.
{51} ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп. 2843. Д. 121. Л. 108. Журнал боевых действий 40-й армии.
{52} ЦАМО РФ. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 11. Л. 15 об. Выписка из журнала боевых действий 141-й сд.
{53} Molnár A., Szabó P. Utóvédként a Donnál … Vol. 1. – P. 183.